Я согласилась пойти на ужастик с мужчиной, который мне очень нравится. Всё бы хорошо, только после ужастиков мне снятся кошмары. Он спросил, какие фильмы я люблю, и пришлось признаться, что вообще-то я их почти не смотрю. Обсуждение моего любимого жанра закончилось довольно быстро.
Мне двадцать девять, ему тридцать один. За три недели мы сходили на четыре свидания. Он смешной, внимательный, задаёт вопросы и действительно строит планы, когда обещает. Мне нравилось его узнавать. Как выяснилось, ему я эту задачу заметно усложнила.
Я объяснила, что готова пробовать новое. Это было правдой, но он уже заметил закономерность. На первом свидании мне подошёл любой ресторан. На втором я согласилась на боулинг и только потом сообщила, что со школы не играла и не особенно его люблю. Потом была викторина в баре, хотя шумные людные места обычно не для меня.
Он не сердился, просто не понимал, что мне нравится. Сказал, что я будто стараюсь угадать правильный ответ вместо того, чтобы рассказать о себе. Тут возразить было нечего. Он спрашивал о моих желаниях, а я следила, чтобы не доставить ему неудобств.
При этом викторина мне действительно понравилась. Я не страдала на каждом свидании и правда хотела пробовать новое. Но сама не предлагала ничего. Сначала соглашалась, а уже потом выясняла у себя, хочу ли я туда идти.
Друзья бы очень удивились, узнав, что у меня нет предпочтений. Я могу двадцать минут спорить о булочках с корицей. У меня есть любимые фильмы, странные увлечения и рестораны, куда я больше ни ногой. Ему же досталась девушка, согласная на всё, включая собственные ночные кошмары.
Он предложил мне целиком придумать следующее свидание. Это было мило: он просто хотел, чтобы я выбрала что-то своё. Никаких требований к идеальному вечеру не предъявлял.
Теперь свидание организую я. И уже переживаю, понравится ли ему. Сижу, думаю, чем бы ему хотелось заняться.