Мы с Эмили были вместе почти четырнадцать лет, из них три года в браке. Большая часть нашей взрослой жизни прошла рядом. Однажды она спросила, не жалею ли я, что у меня не было других партнёров. Я ответил сразу, но потом ещё долго возвращался к этому вопросу.
Вскоре Эмили сказала, что хочет расстаться. Она всё больше переписывалась с людьми из онлайн-игры, иногда смеялась над сообщениями, которыми со мной не делилась. Само по себе это не доказывало измену. Но мне было так страшно, что я уже видел во всём одно объяснение.
Однажды ночью я без разрешения проверил её телефон. Нашёл переписку с человеком из игры, которая показалась мне интимной и не совпадала с тем, что Эмили рассказывала раньше. Я решил, что их связь началась ещё до разговора о расставании. Она с моими выводами не согласилась.
Я надеялся, что телефон наконец даст определённость. Информации стало больше, но вместе с ней пришлось признать и собственный поступок. Тревожные сообщения не делали тайную проверку нормальным способом жить вдвоём.
Я всё спрашивал себя, имел ли право туда лезть. Повторять этот вопрос было проще, чем понять, что именно мне теперь нужно узнать и готова ли Эмили честно об этом поговорить. При этом она уже сказала, что хочет закончить отношения. Мне нужно было услышать и это, как бы сильно ни хотелось разобраться в том, что было раньше.
Телефон показал мне чужие слова. Решить, можно ли ещё что-то восстановить, и выбрать, что делать дальше, он за меня не мог.