После тридцати с лишним лет вместе я понимала, что развод изменит мой дом и привычный уклад. Но не ожидала, что под вопросом окажется столько дружеских отношений. В пятьдесят лет я вдруг перестала понимать, на какие встречи меня ещё зовут.
Большинство наших друзей были парами. Кто-то оставался доброжелательным, но отдалился. Кто-то словно не знал, как встретиться с одним из нас и не показаться сторонником в споре. Только одна близкая дружба почти не изменилась. Мне не хватало и самих людей, и обычных вечеров вместе.
Потом я вступила в группу для людей без пары. Там специально подчёркивали, что это не служба знакомств, и меня это устраивало. Хотелось куда-то ходить, общаться и быть собой, без постоянной привязки к прежнему браку.
Но в этой группе я всё-таки встретила мужчину, и мы начали встречаться. Через пятнадцать месяцев мирно разошлись. Тут вернулся старый страх: неужели вместе с ещё одними отношениями снова исчезнет и круг общения?
Решать за друзей я не могла. Зато могла сама приглашать их встретиться, продолжать ходить туда, где мне нравилось, и не просить никого передавать сообщения бывшему. С ним можно было договориться, как бывать на общих мероприятиях, чтобы вся компания не занималась нашим расставанием.
Без неловкости, наверное, не обошлось бы. После прошлого опыта было трудно не видеть в каждом запоздалом ответе начало новой потери. Но друзья не входят в раздел имущества: у них свои отношения с каждым из нас. Мне хотелось дать этим отношениям продолжаться, даже пока я боялась их лишиться.