Когда Джейк сказал, что хочет встречаться с женщинами помоложе, я постаралась ответить спокойно. Он объяснял, что дело в энергии, а не в возрасте. Я слышала его слова, но чувствовала другое: будто у меня обнаружился срок годности.
Мы расстались. А я всё прокручивала его объяснение и сравнивала себя с женщинами, которых даже не знала. Злиться на них было не за что. Просто легче было представить соревнование, в котором можно ещё победить, чем признать: Джейк сделал выбор, и никакая улучшенная версия меня его не отменит.
Начала я с квартиры. Переставила книги, вернулась к отложенным занятиям, стала чаще видеться с друзьями. Понемногу наши разговоры перестали сводиться к расставанию. Уверенность от этого не появилась за один вечер, зато в моих днях снова нашлось место чему-то, кроме его предпочтений.
Сам по себе роман двух взрослых людей разного возраста ничего обо мне не говорил. Больно было от слов Джейка — и от того, что я превратила решение одного мужчины в ответ на вопрос, нужна ли я вообще кому-нибудь.
Я могла обижаться на него, не делая виноватыми молодых женщин. И могла скучать, не принимая тоску за доказательство того, что нам нужно сойтись.
Иногда та фраза по-прежнему всплывала в голове. Но теперь я чаще вспоминала: это сказал Джейк. Остальная моя жизнь не обязана подтверждать его слова.
Книжные полки, кстати, стали выглядеть лучше. Небольшая перемена, зато наконец по моему вкусу.