В субботу около одиннадцати вечера я увидела своего парня в сторис из бара. За несколько часов до этого он отменил наш ужин: написал, что ужасно себя чувствует и голова раскалывается. Я посоветовала ему отдохнуть. А теперь смотрела, как он отдыхает с друзьями совсем другим способом.
Сначала подумала, что видео старое. Но сторис только что выложили. Мы вместе почти год, ему двадцать четыре, мне двадцать три. Живём отдельно, из-за работы встречаемся раз-два в неделю. Этот ужин не был каким-то праздником, просто нашим вечером. Я забронировала ресторан, куда он давно хотел попасть, и ждала встречи.
Он написал примерно в половине седьмого и попросил перенести ужин. Я расстроилась, но тащить больного человека в ресторан не собиралась. Когда увидела видео, спросила, стало ли ему лучше. Он ответил: немного, а что? Я напомнила про головную боль и объяснила, что видела публикацию его друга. Сначала получила короткое «а». Потом он сказал, что ему полегчало, а друзья уговорили выйти.
Вполне возможно, так и было. За несколько часов самочувствие могло измениться, и бар сам по себе не доказывает, что он соврал. Но я всё равно задумалась: может, на наше свидание ему просто не хотелось, а прямо сказать он не решился?
Я сказала, что он мог бы мне написать. В ответ услышала, что я слишком всё усложняю. Вот это задело сильнее самого похода в бар. Я пыталась объяснить, почему мне неприятно, а он отмахнулся и назвал мои вопросы попыткой его контролировать.
Мне не нужно проводить с ним каждый свободный вечер. Хочет увидеться с друзьями — нормально. Но я предпочла бы знать об этом от него, а не собирать его планы по чужим сторис, пока думаю, что он лежит дома больной.
Утром он написал как ни в чём не бывало и предложил встретиться вечером. Я ответила, что сейчас не хочу и мне нужно немного побыть одной. Он считает, что я раздула проблему, и говорит, что не обязан отчитываться о каждом своём шаге.