Представим обычное реалити-шоу о знакомствах. Женщина говорит: «У меня давно никого не было». Музыка обрывается. На экране появляются песчаные дюны. Где-то монтажёр ищет кадры с верблюдом. Подробность личной жизни превратилась в стихийное бедствие.
Мы с соседом по квартире устраиваемся на диване и готовимся давать экспертные оценки. Квалификация серьёзная: прошлую серию смотрели, пульт нашли, не вставая.
— Ей надо чаще куда-нибудь выбираться, — говорит кто-то из нас из-под пледа.
Телевидению удобно, когда проблему можно измерить: полгода без секса, два года, грозно приближающаяся круглая дата. С чувствами сложнее. Может, ей не хватает секса. Может, определённых отношений. А может, её всё устраивает, просто один вопрос задали четыре раза, пока ответ не зазвучал достаточно драматично.
Нашему воображаемому шоу больше подходит жажда. Её можно показать через пустыню. Для спокойного довольства жизнью понадобилось бы длинное интервью, и дюны пришлось бы убрать.
Вскоре мы уже обсуждаем решения следующего участника, одновременно выясняя, стоит ли ради похода на кухню вставать с дивана. Противоречие замечаем. Комментировать не прекращаем.
Пауза в сексуальной жизни бывает приятной, тягостной или запутанной. Сама по себе она ещё не провал, после которого обязательно нужно эффектно возвращаться в строй ради зрителей.
Серия заканчивается. Сосед идёт за водой. Я удерживаюсь от слов «путь к обретению себя», хотя съёмочная группа наверняка что-нибудь придумала бы.