Ему было чуть за тридцать. Она недавно вышла из отношений, которые длились восемнадцать лет. Через несколько недель после знакомства уже говорила: «Ты мой человек». Он слышал в этом обещание общего будущего.
Чувства развивались быстро, а вот о том, как именно они теперь встречаются, поговорить не успели. Он считал, что они только друг с другом. По её последующим объяснениям выходило, что не всё происходившее в тот период она воспринимала как нарушение договорённости.
Главный спор разгорелся из-за одного вечера вне дома. Она назвала случившееся пьяной ошибкой. Он сомневался и в объяснении, и в том, когда это произошло. Они перебирали подробности, но так и не прояснили главное: о чём каждый считал себя договорившимся и с какого момента.
Потом ему попалась переписка об анализе на инфекции, передающиеся половым путём. Он увидел в ней подтверждение подозрений. Но сама переписка не доказывала, что произошло, с кем и когда. Об этом нужно было спрашивать её напрямую, а вопросы о здоровье обсуждать с врачом.
Ему не требовалось отмахиваться от своих сомнений. Но стоило различать то, что она признала, их разные представления о верности и вопросы здоровья, на которые письмо ответа не давало.
Долгие прежние отношения не означали, что она не способна на новые обязательства. Тёплые слова тоже не заменяли договорённости. При этом он вполне мог решить, что такой неопределённости для него слишком много.
Прежде чем снова говорить об общем будущем, им предстояло разобраться с настоящим. Обычный вопрос «Мы встречаемся ещё с кем-то?» оказался нужнее, чем ещё одно «Ты мой человек».