Моя жена Эмма изменила интимную стрижку. Я заметил, удивился и почти сразу превратил обычную перемену во внешности в детектив с крайне слабой доказательной базой.
Несколько лет ей нравился один вариант, теперь понравился другой. Но я уже успел придумать, для кого она это сделала, зачем и как бы мне ненавязчиво всё выяснить.
— Что-то новенькое, — сказал я.
— Да, — ответила Эмма.
Расследование зашло в тупик.
Я спросил, была ли какая-то причина. Она сказала, что захотелось попробовать по-другому. Объяснение вполне годилось. Беда в том, что я уже несколько минут готовился раскрывать интригу и жалко было бросать работу.
Один знакомый когда-то говорил мне, что перемены во внешности могут что-то означать. Конечно, могут. Иногда они означают, что человеку захотелось перемен во внешности. Версии не хватало напряжённой музыки, но в остальном она была убедительной.
В конце концов я признался Эмме, что чувствую себя неуверенно. Об этом она была готова поговорить. Оправдываться перед теорией, построенной на её интимной стрижке, ей хотелось заметно меньше.
Если у меня были конкретные причины сомневаться, соблюдаем ли мы наши договорённости, стоило обсуждать именно их. А ждать, что жена всегда будет выглядеть одинаково ради моего спокойствия, было странно.
Мысленное дело я закрыл. Некоторое время Эмма носила новую стрижку, потом снова что-то поменяла. На этот раз я просто заметил. Следственную группу собирать не стал.